К событиям 1905—1907 годов можно относиться по-разному, соглашаясь или не соглашаясь с термином «революция». Но очевидно одно — это было первое масштабное противостояние русских русским.
Издательский бум охватил тогда всю Россию. Исследователями учтено около 400 названий юмористических журналов общим тиражом до 40 миллионов экземпляров¹, выходивших в то время. Средний тираж издания составлял очень высокую по тем временам цифру — 15 тысяч экземпляров.
Современник вспоминает, что 1905 и 1906 годы «памятны появлением небывалого числа сатирических журналов: «Зритель», «Пулемет», «Стрелы», «Сигнал», «Жупел», «Красный смех», «Адская почта», «Скоморох», «Леший»... В столицах их конфисковывала полиция, но отдельные номера попадали в провинциальную глушь, переходили из рук в руки и жадно прочитывались. Их агитационное действие на умы читателей было огромным»². Несмотря на то что подобные органы печати издавались в основном выходцами из имущих классов, все они были едины в антигосударственной направленности, доставляя немало хлопот и беспокойства политическим цензорам. В силу этого многие журналы очень быстро заканчивали свое существование — как правило, на втором или третьем номере. К судебной ответственности привлекались литсотрудники, художники, авторы эпиграмм и стихотворений. Редакторы же нередко подвергались аресту.
Популярность этих журналов достигла пика после выхода Манифеста 17 октября. Об этом вспоминали потом с иронией: «Наступили дни «свободы». На улицах заалели красные флаги, раздалась «Марсельеза» и другие гимны. Городовые и околоточные казались переодетыми маркизами, — так галантна и предупредительна сделалась полиция».
В скором времени «на читателя обрушился буквально ливень из сатирических журналов. Они сыпались один за другим, как звезды в августовскую ночь, одни остроумные и язвительные, другие пошлые и тупые; их ловили на улицах, кромсали на куски в типографиях, но они все росли и росли в числе»³.
Художникам, работавшим в этих журналах, приходилось применять различные иносказательные и символические образы (в том числе и геральдические), при помощи которых слегка прикрывалась, декорировалась основная мысль рисунка, что производило на зрителя очень сильное впечатление. В безобидных с первого взгляда рисунках и карикатурах узнавались образы государственных чиновников, представителей административной и военной власти. В сатирической журналистике выработался своеобразный язык, которым обозначалось то или иное лицо: так, усы кольцами обозначали П. А. Столыпина; усы кверху, торчком — председателя II Государственной думы кадета Ф. А. Головина; плоский лоб и огромные бакенбарды принадлежали И. Л. Горемыкину; некий дегенеративного вида субъект, сгибающийся под тяжестью орденов, — не кто иной, как адмирал Дубасов; в вислоухом старце в очках, с лысым черепом узнавали К. П. Победоносцева; П. Н. Аурново имел несчастье обозначаться двумя символами — свиньей и овсом (намек на то, что Александр III, узнав о его причастности к крупным хищениям овса, в сердцах обозвал сановника «свиньей»).
Во всех слоях русского общества в эти годы нарастала неприязнь к правящей династии. Облик царя сильно потускнел, но впрямую к карикатуре на него прибегнуть еще не решались. Значительную помощь в шаржировании его образа оказала геральдика. Объектом сатиры для начала стали императорские и государственные эмблемы, и среди них главный — российский орел с мечом, скипетром и державой. Именно с помощью геральдики были сделаны две блестящие карикатуры на царя и государственного орла, навсегда вошедшие в историю мировой политической карикатуры. Они были опубликованы в превосходном с точки зрения оформления и полиграфии сатирическом журнале «Жупел» (основатель и редактор — художник З. И. Гржебин)⁴.
В первом же его номере было помещено несколько памятных рисунков. Центральным стал «Орел-оборотень» Гржебина, остроумно и зло трактовавший герб Российской империи. Мы наблюдаем стилизованного двуглавого орла, к которому, с точки зрения официальной геральдики, как будто бы нет претензии — на орлиных головах корона, горностаевая мантия с подбоем и т. д. Однако подпись настораживает. Если это «оборотень», то, следовательно, рисунок надо перевернуть.
Что же увидит зритель, когда гордый орел будет перевернут? Тыльную сторону стоящего царя, высоко поднявшего мантию и представшего в жалком обнаженном виде. Слово «Конституция» на короткой, вздернутой мантии, заключенное в геральдический щит, орлиные лапы в виде эполет на плечах царя, странная шутовская корона на его голове — все это показывает нелепость, неестественность ситуации, зыбкость всей затеи 17 октября. Недаром в те времена бытовала поговорка «о царском манифесте, годном только для известных мест».
Другой пропагандистской акцией, направленной против царя, стало изображение осла в пышно декорированной средневековыми военными атрибутами рамке, выполненное художником И. Я. Билибиным. Блестяще знавший предмет живописец изобразил геральдический сюжет, поместив в середине солнце, но в центре солнца — силуэт осла. Гордый символ монархизма трансформировался в полезное, но, увы, малопочтенное животное. По технике исполнения эта иллюстрация напоминает имитацию гравюры на дереве.
В сочетании с короткой, но очень емкой надписью: «Осел... в 1/20 натуральной величины» — эта карикатура в № 3 «Жупела» за 1906 год производит впечатление и сейчас. Именно она явилась причиной закрытия журнала и водворения в тюрьму его редактора. Художник проявил большую смелость, ибо искажение подобным образом самодержавных атрибутов власти (осел вместо орла, помещение на первом плане грифонов — эмблемы рода Романовых) расценивалось тогда как тяжкое уголовное преступление, наравне с подделкой государственных кредитных билетов.
Было придумано и еще несколько символов, обозначавших Николая II, — это рисунок шишки и пылающего сердца. И тот и другой имеют под собой историческое обоснование. Первое связано с эпизодом, имевшим место во время кругосветного путешествия Николая II, когда он был еще наследником престола. В Японии произошел известный инцидент с полицейским, который ударил Николая саблей по голове. На месте ушиба образовался костный нарост, что позволило сатирикам использовать шишку для иносказательного изображения царя. Современник без труда мог понять, что за шишкой любых размеров и любой формы скрывается царь. С. Чехонин, художник журнала «Зритель», в номере 10-м поместил виньетку с изображением царя и его чиновников. Царь изображался в виде рахитичного человека на тоненьких кривых ножках с огромной шишкой на голове. Когда цензура догадалась об этом, Чехонин нашел новый символ — пылающее сердце. Толчком к этому послужила одна из речей С. Ю. Витте, в которой тот, обращаясь к бастовавшим рабочим, сказал, что о них «думает пылающее сердце царя».
В других сатирических журналах также время от времени появлялись карикатуры с использованием геральдических элементов (мы воспроизводим некоторые из них, выявленные автором).
И в дальнейшем художники довольно часто прибегали к приемам сатирического отображения действительности при помощи геральдики или геральдической атрибутики, но именно революционная эпоха 1905 года проложила им этот путь.

Примечания
1. Тимонич А. И. Революционная сатирико-юмористическая журналистика. М., 1930. С. 19.
2. Кузьмин И. Воспоминания о книгах.// Альманах библиофила. Вып. 4. М., 1977. С. 21.
3. Минцлов С. Р. Четырнадцать месяцев «свободы печати» (заметки библиографа).// Былое. № 3/15. Март 1907. С. 124-125.
4. «...Журнал «Жупел» занял первое место, как самый лучший орган того времени по своему художественному облику и тем графическим достижениям, какие он сумел воплотить в жизнь» (Аульский П. Графика сатирических журналов 1905-1906 гг. Казань, 1922. С. 42).

(Опубликовано: журнал «Родина», 1996, № 10.)

к содержанию