Пояс воспринимается нами сейчас как одна из самых обыденных, но скорее дополнительных деталей одежды. А когда-то все было совсем иначе. Женщина без пояса считалась символом разврата, а мужчина — бессилия, распоясать человека значило обесчестить его. С древнейших времен в бытовой культуре разных народов пояс рассматривался как очень сильный оберег, приносящий благополучие и здоровье его владельцу.
     Известно, что тайна обаяния богини любви Афродиты скрывалось в поясе. Поэтому гречанки, вступая в брак, приносили к ее храму сотканные своими руками пояса1. У православных тканый пояс, опоясывающий служителя церкви, по словам Симеона Солунского, «показывает Спасителево служение о пастве». Пояс, лежащий на чреслах священника, символизирует крепость и могущество Христа, а вместе с тем чистоту души и тела служителя церкви, его на себя повязавшего. При опоясывании во время богослужения всегда читаются слова: «Благословен Бог, препоясуяй мя силою, и положи непорочен путь мой»2. Кожаный пояс монаха означает умерщвление плоти, обновление духа и готовность на всякого благое деяние: «Дабы быть мертвым для пожелания и мужественным в добродетели»3.
     В быту и обрядах русских этой части костюма издавна придавалось очень большое значение. В старину говорили, что «появление без шапки и босиком не удивит сторонних так, как появление без опояски». Пояса надевались не только поверх одежды, скрепляя ее элементы и образуя «пазуху», но и на голое тело. Препоясываться могли и туго, и свободно, и по центру живота, и сбоку («кособрюхо»). Все эти детали определяли возраст и социальное положение человека. Так, например, подпоясывающийся «под брюхо» заявлял окружающим о своем материальном благосостоянии. Считали, что, «не подпоясавшись, нельзя ни молиться, ни обедать, ни спать ложиться». Пояс из тонкой плетеной сетки, где завязывание каждого узла сопровождалось чтением определенной молитвы, носили на голом теле, веря, что он охранит его владельца от всего дурного. Такую же роль играла и лента-пояс с написанной на ней молитвой и называвшаяся по первым словам этого освящающего ее текста «Живый в помощи...»
     Английский врач Самуил Коллинз, проживший 10 лет при дворе царя Алексея Михайловича, писал своем другу в Лондон: «Русские носят рубаху сверх подштанников, препоясываются ниже пупа, потому что считают, что пояс, повязанный таким образом, придает им мужскую силу. Женщины тоже не ходят без поясов под страхом небесной кары»4. А побывавший в России в начале XVI века немецкий дипломат Зигмунт Герберштейн сделал вывод, что традицию препоясывания по бедрам (с тем, чтобы обязательно выдавался живот), у русских переняли и итальянцы, и испанцы, и даже немцы5.
     Пояс сопровождал русского человека с рождения и до смерти. Его надевали новорожденному при крещении вместе с крестом, а старообрядцы не расставались с ним даже в бане. При трудных родах все присутствующие в доме женщины должны были «распоясаться» — снять свои пояса. На Украине роженицу заставляли переступить через разостланный на полу красный плетеный пояс — считалось, что тогда она легко будет рожать.
     Особую знаковую роль пояс играл во время свадьбы. Им благословляли дочерей родители, а невеста как знак согласия на предложение выйти замуж, через сватов передавала для жениха сотканный ею пояс (обычно красного цвета). После этого изменить свое решение и отказаться от свадьбы она уже не могла. В некоторых районах согласие на замужество девушка выражала тем, что впрыгивала в красный пояс, расстеленный сватами на полу в виде круга. А во время свадьбы жениха и невесту связывали поясом и водили по кругу — «чтобы согласно жили».
     Считалось, что без пояса и «на тот свет не пустят». Поэтому покойника всегда опоясывали, а после выхода процессии со двора, ворота перевязывали красным поясом, с тем чтобы больше в этом доме мертвецов не было6.
     Поскольку сам пояс всегда воспринимался как мощнейший оберег, то естественно было дополнять его знаками, несущими тоже значение оберегов. Сначала это были элементы орнамента, знакомые всем и по тому легко читаемые. Иногда в своем сложном сочетании они образовывали целый рассказ, а позднее, когда язык орнамента забылся, узоры стали дополняться надписями. Обряд «чтения» узоров на поясах и полотенцах сохранялся в России до середины XIX века и происходил на Крещенские празднования, к которым часто приурочивались смотрины невесты. Для этого выбирали мастерицу, хорошо знавшую значение всех элементов орнамента. Показывая собравшимся все изделия просватанной девушки, она подробно объясняла значение изображенных на них узоров. Основное значение амулетов придавалось ромбам, кругам и свастике. Также очень важно было и изображение женской фигуры, древа жизни и животных, а символические их значения не менялись со времен язычества. С XVIII века начинают широко распространяться надписи. Их так и называли «опояски со словесами».
     Высшие должностные лица — военачальники, феодалы, князья — носили обычно пояса из золота. Иноземцы так и называли членов совета Новгородской республики — «золотые пояса». Пояса перечислялись в завещаниях князей как фамильные драгоценности. Известно, что у Ивана Калиты было десять таких поясов. К поясу, будь он кожаный или золотой, обычно привешивались всякие необходимые мелкие вещицы: нож в ножнах, ложка в футляре, гребень, сумочки, заменявшие карманы — в них хранили деньги. Сумочка из  драгоценного металла называлась «капторга»; кожаная — «калита» или «мошна»7.
     Существует предание, что один из таких поясов послужил причиной к развязыванию феодальной войны. В 1433 году два русских князя, Василий Косой и Дмитрий Шемяка, пировали на свадьбе в доме Дмитрия Донского. Пояс Василия Косого вызвал всеобщее восхищение, но один из гостей признал в нем наследственную реликвию Донских и сказал об этом матери Дмитрия, и та, на глазах всех приглашенных, сорвала его с Василия Косого. Оскорбленный гость отправился в Галич, собрал войско и вместе с Шемякой пошел войной на земли обидчика8.
     Широкие матерчатые кушаки ярких расцветок появляются в мужской одежде начиная с XIV века. Были тканые золотом, серебром, отделанные мехом, сшитые из дорогих привозных (восточных) тканей, с дополненными шитьем концами и со свисавшей бахромой. Их украшали драгоценными камнями и золотыми и серебряными нашивками-«плащиками». Что касается размеров, то известно, что в XVII веке у бояр существовали пояса длиной до 4 метров, а шириной до 25 см.
     Тканые персидские кушаки, ценившиеся очень высоко, стали распространяться на Руси в XVI веке. Сам термин «кушак» был принят в России как определение тканых мужских поясов и заимствован из татарского языка. Поэтому мастера, начавшие изготовлять эту деталь одежды, тут же получили прозвище «кушачников», а ткани, шедшие на это производство, — «кушачные». Со временем самые дорогие и определенным образом украшенные кушаки в России и Европе стали называть «слуцкие» — по названию белорусского города Слуцка, а мастерские, их производившие, — «персиярни». С этими неожиданными странными названиями связана хоть и длинная, но интересная история.
     В XVII веке армянские купцы, уже с XIV века торговавшие с Персией и ввозившие в Россию в качестве главного товара персидские кушаки, решили основать в Астрахани, через которую в основном они и завозили свой товар, собственное кушачное производство по типу персидского. Астраханские кушаки стали пользоваться в России не меньшим спросом, чем персидские. Производство разрасталось, возникла нужда и резон открыть такие мастерские и в Москве. К середине XVIII века в столице находилось уже более 20 «персиярных» производств, каждое из которых вырабатывало до 200 поясов в год.
     Реформы Петра I, постаравшегося реформировать даже традиционный русский костюм, привели к тому, что дворянство вынуждено было отказаться от ношения кушаков. Таким образом, они остались только принадлежностью одежды купечества, мещанства, казачества и зажиточного крестьянства. В начале XVIII века персиярни появились во Львове, а несколько позднее и в Слуцке. Так и дошли до наших дней как «слуцкие», объединяя этим термином кушаки, созданные в разных странах, но по одному принципу.
     Обычно все персидские (слуцкие) кушаки по характеру орнаментации делились на три части — средник, концы и бахрома. Средник часто состоял из разноцветных полос, иногда украшенных элементами растительного узора. Особое внимание обращалось на составление узора концов. Чаще это бывали букеты, помещенные в вазы. В углу ставилась личная метка владельца мануфактуры, а вдоль концов могла помещаться надпись, иногда весьма остроумная, как, например: «меня сделал Слуцк» или «Пасхалис меня сделал». Яков Пасхалис, владелец персиярни под Варшавой, был армянин родом из Малой Азии, которому польский король за создаваемые им необычайно красивые пояса даровал дворянство и новую фамилию — Якубович. После чего на поясах этой мануфактуры появился герб мастера — барашек с флажком, а по сторонам, в углах каждого пояса, — начальные буквы прежней и новой фамилии. По той славе, которая шла об этих мануфактурах, и приносимой прибыли они стояли в одном ряду с конными заводами, а их владельцам покровительствовала местная знать. Известно, что владелец слуцкой персиярни армянин Ян Мажарский настолько разбогател, что со временем стал кредитором правивших в этих местах князей Радзивиллов.
     Распространяясь все далее на запад, пояса несколько меняли свой облик, и уже «слуцкие пояса» французского производства (фабрика находилась в Лионе) несли на себе следы влияния французского текстиля. Последние мастерские по производству слуцких поясов закрываются в разных странах Европы к середине XIX века. На примере России мы можем сказать, что из старых образцов начинают изготавливать детали культового облачения и предметы церковной утвари9.

     Примечания
     1. Лосев А. Ф. Афродита//Мифы народов мира. М. 1980. Т. 2. С. 133—134.
     2. Вениамин, архиепископ Нижегородский и Арзамасский. Новая Скрижаль. М. 1992. Т. 1. С. 136.
     3. Там же. Т. 2. С. 404—405.
     4. Коллинз С. Нынешнее состояние России, изложенное в письме к другу, живущему в Лондоне. 1896. Кн. 1. С. 20.
     5. Герберштейн З. Записки о московских делах. СПб. 1908. С. 80.
     6. Лебедева А. А. Значение пояса в русских семейно-бытовых обычаях и обрядах XIX—XX вв.//Русские: семейный общественный быт. М. 1989. С. 229—248.
     7. Рабинович М. Г. Очерки материальной культуры русского феодального города. М. 1988. С. 177—178.
     8. Соловьев С. М. История России с древнейших времен. М. 1960. Кн. 1. С. 1055.
     9. Якунина Л. И. Слуцкие пояса. Минск. 1960.