Российский исторический иллюстированный журнал
На первую станицу Написать письмо Карта сайта
Логотип журнала 'Родина'
ПоискРасширенный поиск
КАМЕНЬ












Евгений ВЕРШИНИН, кандидат исторических наук
Пермь Великая
 
Как Москва пришла на Урал

      21 декабря 1645 года воевода Верхотурья М. Ф. Стрешнев прочитал присланную из Москвы грамоту, в которой указывалось ему отпустить в столицу проживавшего в городе опального князя Матвея Великопермского. Получив одну "подводку", князь Матвей незамедлительно двинулся в путь, а 18 февраля 1646 года уже явился в Сибирский приказ и доложил о своем прибытии(1). Ехал князь из Верхотурья по так называемой Бабиновской дороге, что кратчайшим образом выводила к Соликамску. И не мог князь Матвей Федорович не знать, что Соликамск вместе с Чердынью являются двумя городами того обширного Приуральского края, который и в XVII веке еще назывался по традиции Пермью Великой. И что правили этим краем когда-то его предки - князья Великопермские, от которых ссыльный князь и московский дворянин унаследовал свой громкий титул. О чем думал Матвей Великопермский, подъезжая в зимних санях к Соликамску, никто и никогда уже не расскажет…

      Русские средневековые источники знают несколько географических областей, которые имели название "Пермь". В договоре 1264 года между Новгородом Великим и тверским князем перечислены новгородские владения: "А се волости новгородские: Бежиче, Городець, Мелечя, Егна, Вологда, Заволоцье, Колоперемь, Тре, Перемь, Югра, Печера…" В этом списке фигурируют "пермь" Кольская и "пермь" Вычегодская. Прошло немного времен, и к ним добавилась Пермь Великая (Камская). В 1324 году московский князь Юрий Данилович совершил свою последнюю поездку в Орду (там он был убит), избрав в силу обстоятельств довольно кружной путь: из земель новгородского Заволочья он "шел на Пермь Великую и поиде по Каме реке". Если мы не имеем дела с позднейшей интерполяцией в летописный текст, то название "Пермь Великая" входит в русский язык уже в первой четверти XIV века.
      Большинство историков не возражает, что русская "Перемь" и скандинавская "Бьярмия" эпохи викингов означают примерно одно и то же и происходят от прибалтийско-финского выражения pera-maa ("задняя земля"). Но если Бьярмия скандинавских саг к началу XI века навеки застыла в образе легендарной восточной земли, то Пермь русских летописей, отодвигаясь на восток, стала приобретать вполне конкретные черты. Осевшие некогда на новгородском Севере скандинавы утратили свой этнический облик, хотя, возможно, передали новгородским славянам мощный импульс колонизации двинского Заволочья. Вместе с колонизационным процессом в северо-восточном направлении начала свое путешествие и "земля за рубежом" - Пермь.
     Географическую разноликость "Перми" русских источников можно объяснить, если принять существующую версию о том, что выражение pera-maa было усвоено новгородскими славянами из языка вепсов (летописные племена весь). Последние в XI-XII веках проживали на территории юго-восточного Приладожья, через которую стали проходить пути новгородской колонизации к берегам Белого моря и в Заволочье. Возможно, что для вепсов земли на севере (населенные саамами) и на востоке (куда мигрировали отдельные группы вепсов и где они встретились с предками коми-зырян) представлялись одинаково неведомой землей - "землей за рубежом". Этнические различия обитателей Кольского полуострова и племен коми в данном случае не имели никакого значения.
      Прошло два столетия, и этническая карта европейского Северо-Востока стала хорошо известна русским книжникам. За предками коми-зырян к XIV веку прочно закрепилось название "пермь", хотя этимология и значение слова были, видимо, давно забыты. Русское влияние в коми-зырянских землях, шедшее через Устюг Великий, постепенно усиливалось, пока в конце XIV столетия не увенчалось миссионерской деятельностью Стефана и образованием в 1383 году Пермской епархии. К этому времени русские уже открыли для себя земли Верхнего Прикамья, которые назвали Пермью Великой. Почему? Разгадка кроется, скорее всего, в первых впечатлениях русских людей от знакомства с Пермью Камской. По каким-то причинам край этот показался им весьма обширным, а его обитатели - многочисленными. Отголосок таких впечатлений слышится в словах Епифания Премудрого, написавшего в конце XVI века "Житие" Стефана Пермского: "Четвертая же река - по имени Кама; эта река протекает по всей земле Пермской, сквозь нее; и по ней многие народы живут…"(2)
      Итак, в XV веке к северо-востоку от Москвы существовало две Перми - Вычегодская и Великая. Нет ничего удивительного в том, что жители центрально-русских земель их иногда путали. Например, Типографская летопись под 1498 годом повествует: "Того же лета априля в 26 день, на память Стефана, епископа Перьми Великиа, палъ снег в полголени…"(3) Между тем Стефан был епископом Перми Вычегодской, но отнюдь не Перми Великой. Путают их подчас и современные историки. Так, А. А. Зимин и Т. И. Пашкова, занимаясь историей наместнического управления в XV веке, переносят наместников из Перми Вычегодской в Пермь Великую и обратно(4). На самом деле эти две огромные географические области имели разных наместников.
      Процесс политического подчинения Москве северо-восточных земель, вплоть до Северного Приуралья, освещен русскими летописцами крайне слабо. Констатируя не очень понятный принцип избирательности летописных известий, современный историк Н. С. Борисов замечает: "Что делать! Таков характер нашей древней летописи. Она капризна, как женщина, и непредсказуема в выборе своих фаворитов…"(5) Земли и люди Северо-Востока явно не принадлежали к числу фаворитов столичных хронистов. В лучшем случае на страницы летописей попадали редкие сообщения о миссионерских и военно-экспедиционных эпизодах проникновения Москвы на Восток.
      Следствием дефицита информации наших источников явился досадный факт: мы до сих пор толком не знаем, что представлял собой процесс вхождения в состав растущего Московского государства Перми Вычегодской и Перми Великой. В 1994 году на территории Российской Федерации проживало около 336 тысяч коми-зырян. Народ не маленький. Но где история его борьбы против вторжений русских войск и героических восстаний? Где история славянских колонистов в коми-зырянских землях, теснящих местное население? Почти ничего этого нет.
      Историки давно выработали немудреную схему. Подчинение вычегодских пермян Русью шло в основном через Устюг, основанный в 1212 году. Кто владел Устюгом, тот имел право собирать "пермские дани". При Дмитрии Донском Устюг перешел под контроль Москвы, что автоматически означало присоединение Перми Вычегодской к Московскому княжеству. С данной схемой можно согласиться и все же остаться в неведении относительно того, как целый народ оказался интегрированным в состав Великороссии. Миссионерская деятельность Стефана Пермского тоже мало что объясняет. То ли коми-зыряне к его приходу были настолько "придавлены" Москвой, что без особого сопротивления позволили ему в одиночку крушить языческих идолов. То ли проповедь нового апостола оказалась настолько проникновенной, что склонила лесные племена к быстрому подчинению христианскому правителю. В последнем случае мы имеем дело с чудом, перед которым рационально-критическая мысль должна отступить. В этом вкрадчивом и неспешном характере присоединения Перми Вычегодской проявилась загадочная особенность русского колонизационного процесса.
      В 1927 году писатель и краевед П. Г. Доронин обнаружил в Усть-Выми рукописную книгу, которая содержала небольшую, но весьма ценную провинциальную летопись, созданную на рубеже XVI-XVII веков. Она получила название Вычегодско-Вымской (далее ВВЛ) и была опубликована в 1958 году(6). Сведения ВВЛ (и грамот Ивана III, находившихся в той же рукописи) в некоторой степени заполнили пробел официальных летописей об истории двух пермских земель в XV веке. Несмотря на то что ВВЛ несколько раз переписывалась и дошла до нас в поздней копии (отчего в текст вкрались ошибки и описки), в целом ей можно доверять. Исключение фальсификаторского характера ВВЛ имеет принципиальное значение, так как ряд ее известий носит уникальный характер.
      К числу таких уникальных сообщений относится и запись под 1451 годом: "Лета 6959 прислал князь великий Василей Васильевич на Пермскую землю наместника от роду вереиских князей Ермолая да за ним Ермолаем да за сыном ево Василием правити пермской землей Вычегодцкою. А старшего сына тово Ермолая, Михаила Ермолича, отпустил на Великая Пермь на Чердыню. А ведати им волости вычегоцкие по грамоте наказной по уставной". Некоторые уральские исследователи слишком доверчиво отнеслись к "верейскому" происхождению князей Великопермских и создали по этому поводу целый миф. Между тем городок Верея вместе с Белоозером принадлежал с 1432 года удельному князю Михаилу Андреевичу, который приходился двоюродным братом и свояком великому князю Василию Темному. Младший сын Михаила Андреевича, Иван, умер бездетным между 1476 и 1483 годами. Дочь Анастасия была замужем за служилым князем О. А. Дорогобужским, который в 1485 году перешел от тверского князя к московскому. А вот старший сын, Василий Михайлович, действительно носил титул князя Верейского (и имел прозвище - Удалой). Но был он птицей слишком высокого полета, чтобы иметь хоть какое-то отношение к пермским наместникам. Василий Удалой женат был на племяннице Софье Палеолог, а в 1483 году вместе с супругой бежал от гнева Ивана III в Литву. Старый же князь Михаил Андреевич умер в 1486-м и завещал все свои владения великому князю.
Таким образом, версия о верейских княжеских корнях пермских правителей оказывается несостоятельной. Скорее всего, дело заключается в двух буквах, неправильно прочтенных кем-то из составителей или переписчиков ВВЛ. В оригинальном тексте, послужившем первичным источником информации, стояло, видимо, слово "перемских", а не "вереиских" (буква "в" писалась в XV-XVI столетиях часто в виде вертикального прямоугольника). Привлечение "инородческой" знати на свою сторону и сохранение за ней определенных владельческих привилегий широко практиковались московским правительством в XVI-XVII веках. Поэтому в автохтонном (или туземном) происхождении пермских князей нет ничего удивительного.
      Загадкой остается географическая локализация фамильного "гнезда Ермоличей". По ряду соображений более верно предположение о том, что князь Ермолай и его потомство были связаны изначально с Пермью Великой. Следует обратить внимание на терминологическое различие в цитированной выше статье ВВЛ: Ермолая с Василием московский князь "прислал… правити пермской землей Вычегоцкою", а Михаила Ермолича "отпустил на Великая Пермь". В летописных текстах XV века последнее обычно означает - "отпустить обратно, восвояси".
      Итак, на излете кровавой схватки за власть между Василием Темным и Дмитрием Шемякой на службу к первому поступили князьки из далекой Перми Камской. Что подтолкнуло их к этому? Точного ответа, увы, нам уже никогда не узнать. Возможно, что набеги воинственных приуральских соседей - вогулов, которых даже Дмитрий Шемяка призывал к себе в союзники. Источники же свидетельствуют, что в XV веке вогулы (предки манси) весьма враждебно относились к населению двух пермских земель. Поступая "под руку" московского князя, Ермолай и его сыновья приняли христианство и соответствующе имена, после чего Ермолай с Василием в качестве великокняжеских наместников отправились в Пермь Вычегодскую (она же реально подчинялась Москве), а Михаил, князек в коми-пермяцких землях, вернулся в родные края. С точки зрения Москвы он стал вассальным правителем всей Перми Великой, но на деле его зависимость от Москвы была шаткой, а власть в Перми Великой - весьма скромной. С этого времени Ермолай с Василием получили титул князей Вымских, а Михаил - князя Великопермского.
      С 1443/44 года епископом Пермским являлся Питирим, занявший эту должность, когда кафедра митрополита в Северо-Восточной Руси пустовала. В декабре 1448 года главой русской церкви был избран рязанский епископ Иона, причем в избирательном соборе участвовал и владыка Пермский Питирим. На фоне этих фактов несколько странно звучит утверждение одного произведения церковной литературы XV века. Это "Память о епископе Питириме", в котором без указания на дату сказано, что Питирим "причтом святейшего… собора и рукоположением Ионы митрополита Киевского и всея Руси поставлен бысть епискапом Велицей Перми…"(7) Как мы видели, к моменту избрания Ионы в митрополиты Питирим уже несколько лет был епископом Пермским (т. е. в вычегодско-вымских землях). Логично предположить, что Иона дополнительно рукоположил Питирима в епископы именно Перми Великой. А основанием для расширения границ епархии Питирима мог послужить приезд пермских князей в Москву и обращение Михаила в христианство. Все эти события имели место не ранее 1452 года (до этого Питирим находился в плену у Дмитрия Шемяки). Тогда становится обоснованной поездка Питирима в 1455 году в Пермь Великую, куда он отправился "крестити ко святей вере чердынцев". На обратном пути, уже в вычегодских землях, Питирим был убит вогулами, совершившими набег под предводительством своего воинственного князя Асыки. Есть сведения, что смерть его была мучительной: вогулы "содрали с него кожу заживо и умертвили". Трудно сказать, неприятием чего явилась эта показательная казнь - христианства или политических поползновений Москвы.
      Князья Вымские продержались в Перми Вычегодской в качестве наместников ровно 50 лет. Кроме Ермолая и Василия этот титул носили сыновья последнего Петр и Федор. Иногда встречается ошибочное утверждение, что Пермь Вычегодскую отдали князьям Вымским в наследственное владение. Это не так. Они были именно наместниками, рядом с которыми существовали органы местного самоуправления в лице сотников, представлявших перед центральной властью отдельные коми-зырянские "волости-земли". Как и другие наместники, князья Вымские не имели права вмешиваться в собор и доставку положенных им "кормов". Размеры кормов, кстати, строго фиксировались в уставных грамотах. Впрочем, князья Вымские являлись не совсем обычными для той эпохи наместниками. Во-первых, наместничество для них было наследственным. Во-вторых, в Перми Вычегодской они владели так называемой "княщиной" (т. е. вотчинными землями), которая возникла как пожалование великого князя. Очевидно, что московские государи видели какой-то смысл в существовании наследственного наместничества князей Вымских. Пока Пермь Вычегодская была крайним северо-восточным плацдармом Москвы, князья Вымские представляли ее военную руку и дипломатическое лицо.
      В 1465 году князь Василий возглавлял отряды коми-зырян в походе войска устюжан в земли Югры, а в 1480-м бесславно погиб от рук своих же вымичей. Следующие наместники Петр и Федор участвовали в заключении Усть-Вымского мира с югорскими князьями (1484) и большом походе русского войска за Урал (1499-1500). Петр в этом походе нашел свою смерть, а Федор в 1502 году был отправлен "правити на Пустеозере волостью Печорою; а на Выме не быти ему, потому место Вымское не порубежное". Со смертью Федора династия князей Вымских пресеклась.
      А что же Пермь Великая? Ее христианизация, начатая Питиримом, была продолжена епископом Ионой, который в 1462 году "добавне крести Великую Пермь, постави им церкви и попы и княжат Михайловых крести" (ВВЛ). Это событие нашло отражение и в центральном летописании: "… Иона, епископ Пермский, крести Великую Пермь и князя их и церкви постави и игумены и попы" (Типографская летопись). ВВЛ более точна, потому что ее составитель знал о имевшем место ранее крещении князя Михаила и правильно указал на крещении Ионой лишь его детей. До 1472 года положение Михаила Великопермского было двусмысленным, поскольку обстоятельства вынуждали его, как и других пермских вождей, лавировать между интересами Москвы и более близкой Казани. Поход на Пермь Великую московских войск в 1472 году положил конец этой двусмысленности, а заодно и свободе князя Михаила. В качестве пленника он был увезен в Москву. Там ему удалось оправдаться, и вскоре он вернулся обратно. В качестве кого - московского наместника или самостоятельного удельного правителя? Об этом ничего определенного сказать нельзя.
      В 1481 году злокозненный Асыка, князь пелымских вогулов, напал на Пермь Великую. При защите своей резиденции в городке Покча погиб князь Михаил и несколько его сыновей. Правителем (или наследственным наместником?) в Приуралье стал Матвей Михайлович Великопермский. Какие-либо факты его долгого правления нам неизвестны. Зато известен неожиданный финал: весной 1505 года чем-то разгневанный Иван III "свел с Великие Перми вотчича своево князя Матфея и родню и братию ево". В Пермь Великую был прислан наместник князь В. А. Ковер, "первыи от русских князей".
      А куда же был "сведен" Матвей Великопермский и его многочисленная родня? Наши источники молчат. Об этом мог бы рассказать тульский помещик князь Семен Иванович Великопермский, что промелькнул в документах за 1587-1589 годы. Или ссыльный московский дворянин князь Матвей Великопермский, с которого мы начали наш рассказ. Известно, что на Верхотурье он был сослан в 1641-м с указом следить за ним, дабы он не убежал к калмыкам, и содержать его на три копейки в день. Видимо, заподозрен был Матвей Федорович в отсутствии политической лояльности, поскольку верхотурский воевода князь Н. Ф. Мещерский обозвал его как-то "вором и изменником". Впрочем, потомок князей Великопермских счел это страшным оскорблением и не побоялся подать на Мещерского челобитную. О возвращении Матвея Федоровича в Москву уже говорилось.
Досадно, что Матвею II Великопермскому не пришла в голову мысль не терять даром времени в ссылке, а сесть и записать фамильные предания о том, как князья пермские ходили в Москву и как Москва пришла на Урал.

Примечания

      1. РГАДА. Ф. 214. Стб. 143. Л. 284-284 об.
      2. Святитель Стефан Пермский. СПб. 1995. С. 67.
      3. Русские летописи. Рязань. 2001. Т. 9: Типографская летопись. С. 273.
      4. Зимин А. А. Наместническое управление в Русском государстве второй половины XV - первой трети XVI в.//Исторические записки. М. 1974. Т. 94. С. 284; Пашкова Т. И. Местное управление в Русском государстве первой половины XVI века: Наместники и волостели. М. 2000. С. 133.
      5. Борисов Н. С. Иван III. М. 2000. С. 403.
      6. Вторая публикация ВВЛ осуществлена в "Родниках пармы". Сыктывкар. 1989. С. 23-32.
      7. История Пермской епархии в памятниках письменности и устной прозы. Сыктывкар. 1996. С. 96.

 

другие статьи раздела
 
Нина Архипова,
кандидат географических наук
почетный член Русского географического общества

Тайны "превысочайшего Камня"»
Нина Архипова, кандидат географических наук,
почетный член Русского географического общества

Великий Пояс - Горы Каменные»
Геннадий ЗДАНОВИЧ
Страна городов»
Елена ГЛАВАЦКАЯ
"Так не похож на брата брат..."»
Владимир ШКЕРИН, кандидат исторических наук
Золотая лодка на берегах Сылвы»
Евгений ВЕРШИНИН, кандидат исторических наук
Пермь Великая»
Игорь КУЧУМОВ, кандидат исторических наук
Научный интерес бухгалтера»
Владислав ЛИПАТОВ, кандидат филологических наук
Данила-мастер»
Людмила Ермакова,
собственный корреспондент по Уралу и Сибири журнала "Родина"

Между Европой и Азией»
 
« вернуться к содержанию


Новости
"Родина"
Содержание номера
Алфавитный казатель
О Журнале
Архив
"Источник"
Специальные проекты
Тематический указатель
Подписка
Символы России

 















 

Разработка и продвижение сайта
Copyright© 1999-2014 "Rodina"

Архив журнала РОДИНА
2003
выпуски журнала
1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12
Архив журнала ИСТОЧНИК
2003
выпуски журнала
1 2 3 4 5 6