* Публикация осуществлена при финансовой поддержке РГНФ (грант № 05-01-90104а/Б).

    Окончание Второй мировой войны повлекло за собой и окончательное решение проблемы границ, и поныне разделяющих современные Польшу, Беларусь и Литву. Довоенные рубежи, сформировавшиеся после вступления Красной армии в сентябре 1939 года в западнобелорусские и западноукраинские земли, а также Виленский край, подверглись значительной корректировке. Уже в сентябре 1944-го совсем недавно освобождённые от гитлеровцев 17 районов Белостокской области вместе с областным центром, а также три района Брестской области были переданы Польше, в которой установилась лояльная Сталину «народная власть». Белорусского населения в этих районах было весьма много, поэтому главным критерием проведения новой границы был отнюдь не этнографический фактор: советские рубежи аккуратно отодвинули подальше от вечно мятежной Варшавы. Как и до войны, главным архитектором границ в этом регионе Восточной Европы был «отец народов» товарищ Сталин. Вильно и Львов, два важнейших центра польской науки, культуры и самосознания в межвоенную эпоху, Иосиф Виссарионович не собирался отдавать даже стопроцентно лояльным польским коммунистам во главе с Болеславом Берутом. Не собирался Сталин и всерьёз воспринимать разговоры о «17-й советской республике» в лице Польши, которые в годы войны завела вдова Феликса Дзержинского Софья Сигизмундовна. По его расчётам, в СССР вообще должно было стать как можно меньше «граждан польской национальности». Отсюда и невиданная для эпохи демократичность в выезде поляков на историческую родину до 1947 года.
    Историческая родина сознательно оказалась неполной — «народная Польша» вместе с Белостоком приобрела значительные территории на западе, ранее принадлежавшие Германии. Сталин полагал, что это справедливая и вполне достаточная компенсация за то, что Львов отныне стал украинским, а Вильно столицей Литовской ССР. Местное польское население между тем вынашивало совершенно иные мечты. И эмигрантское правительство в Лондоне, и бойцы подчинённой ему Армии Крайовой (АК) до последнего надеялись договориться с Москвой и вновь сделать «восточные земли Речи Посполитой» польскими.
    Особую роль в этих расчётах играл древний славянский город Вильно, столица Великого княжества Литовского. К началу ХХ века этнических литовцев там практически не было — по переписи 1897 года из 154 532 виленских жителей их насчитывалось только 3238 (или 2,1%). Поляки же составляли вторую после евреев этническую группу — почти 31 процент. В межвоенные годы полонизация Вильно оформилась окончательно, а литуанизация сделалась невозможной — после драматических событий 1919—1920 годов, когда власть менялась едва ли каждые несколько месяцев — большевики, поляки, опять большевики, совсем ненадолго «буржуазная Литва», а точку в споре поставил 9 октября 1920 года добрый приятель Юзефа Пилсудского полковник царской армии Люциан Желиговский (1865—1947). Он сделал себе роскошный подарок к 55-летию, случившемуся восемью днями позже, захватив город то ли по собственной инициативе, то ли по воле своей русской жены Татьяны Петровны и создав на карте Европы маленькое, но гордое государство Срединная Литва. В 1922-м, как и следовало ожидать, могучая держава воссоединилась с Польшей, а международное сообщество ничего поделать не смогло, да и не захотело.
    В 1939-м Вильно и Виленский край, куда Красная армия вошла 19 сентября, поначалу определили в состав Белорусской ССР. Об этом объявили вполне официально, и поздравления освобождённым и воссоединившимся братьям успели прислать даже трудящиеся Якутской АССР. Логика в этом была — город давно стал центром белорусского движения всех оттенков, от национального до коммунистического. В Вильно обосновались ответственные товарищи из Минска, а заведующий отделом пропаганды ЦК ВКП(б) Иван Климов развернул бурную деятельность — открылись белорусские школы и вышла белорусская газета «Вiленская праўда». Кому-то показалось, что вскоре и столицу БССР перенесут из Минска в Вильно. Но товарищ Сталин (естественно, не посоветовавшись с торжествующими белорусскими товарищами) 10 октября 1939 года передал славянский город «буржуазной Литве», предварительно вывезя оттуда промышленное оборудование и культурные ценности (так в Минске ещё до войны появился завод радиоприёмников). Логика вождя была железной — литовцы лучше белорусов управятся с вечно непокорным «польским элементом».