|
После поражения в Первой мировой войне Германия по Версальскому мирному договору обязалась не иметь новейшие виды вооружения, в первую очередь, военную авиацию. Чтобы восстановить военный потенциал, она с 1921 года начинает наращивать сотрудничество с СССР в военной сфере. 15 апреля 1925 года Рейхсвер и Управление ВВС РККА подписали протокол о создании в Липецке секретной немецкой авиашколы1. Следует отметить, что, спасая от полного уничтожения свою авиацию, немцы в массовом порядке в 1920—30-х годах создавали за рубежом различные авиапредприятия, «технические бюро» и летные школы.
Для управления центрами Рейхсвера в СССР был создан секретный «Центр Москва», который возглавлял полковник фон дер Лит-Томсен.
Липецк для размещения секретной авиашколы немецкая сторона выбрала по ряду причин. Прежде всего, здесь базировалась Вторая высшая школа красных военных летчиков, которая располагала хорошими авиамастерскими и аэродромом. Провинциальный Липецк находился на оптимальном расстоянии от Москвы: достаточно далеко, чтобы сохранить секретность объекта, — более 500 км по железной дороге, однако самолетом из столицы сюда можно было долететь за 2 часа. Полноводная река Воронеж и большой Петровский пруд, сохранившийся от металлургических заводов XVIII века, позволяли проводить испытание гидросамолетов и обучение военно-морских летчиков. Для прагматичных немцев также было важно, что Липецк был старинным «генеральским» курортом России, где до 1917 года офицеры царской армии лечились минеральной водой и целебными грязями. Авиашкола первоначально предназначалась для обучения асов Первой мировой войны, многие из которых имели и ранения, и травмы, и хронические профессиональные заболевания.
В целях маскировки командование Красной Армии настояло на том, чтобы обучение немецких летчиков проводилось под «крышей» какого-нибудь советского военного объекта. Лит-Томсен в связи с этим вспоминал: «Следовало построить такое сооружение, которое отвечало бы самым широким потребностям... . Позднее возникло условие пристроить школу к существующему аэродрому, дабы она не бросалась в глаза. Таким образом, [мы] вышли на Липецк, где пришлось смириться с уже имевшимся аэродромом»2.
Все расходы на оборудование и содержание секретной авиашколы возлагались на германскую сторону. Прикрытием для немецкого авиацентра стал 4-й авиационный отряд 38-й авиаэскадрильи ВВС РККА3.
Все секретные объекты в СССР курировало военное министерство Германии, которое долго не могло выработать общую концепцию деятельности авиацентра в Липецке. Консервативная часть руководства этого ведомства стремилась ограничить работу авиашколы в России подготовкой командных кадров для военной авиации. Однако наиболее дальновидные руководители-офицеры настойчиво добивались превращения липецкого авиацентра в полигон для испытания новейшей авиатехники.
Одним из первых за создание в Липецке конструкторского бюро и мощностей для сборки самолетов высказался первый начальник авиашколы В. Штар. Начальник авиатехнического отдела военного министерства Курт Штудент назвал этот план «абсурдной идеей». Однако поездка в 1926 году в СССР изменила его точку зрения. Он начинает настаивать на скорейшем создании полигона под Липецком для апробации всех типов германского авиавооружения. В своем отчете он указывает: «Большинство испытаний в области авиатехники могут проводиться в Германии, как и ряд проб авиавооружения. Однако тестирование определенных видов вооружения можно проводить только за границей, а именно в России. Последние успехи в этой области заставляют построить в России соответствующий полигон не позднее 1927 г. Он должен служить для испытания бортового вооружения, бомб и «средств для уничтожения вредителей»4. Обустройство такого полигона в России должно иметь и определенное политическое значение. У меня сложилось впечатление, что особое внимание Россия уделяет техническому сотрудничеству с нами».
Штудент правильно оценил главную причину, побудившую советскую сторону установить секретные контакты с Рейхсвером. Впрочем, первые немецкие «фоккеры» разочаровали красных военлетов. Только после прибытия в 1926 году в Липецк новых «хейнкелей ХД-17» и особенно цельнометаллического «юнкерса А-20» престиж немецкой техники среди местных советских летчиков возрос.
К началу 1926 года в Берлине, видимо, осознали, что если не развернуть испытания новейших типов авиавооружения, полноценного авиацентра в Липецке создать не удастся. Быстрое развитие авиации в мире заставило германские правящие круги смириться с тем, что СССР получит доступ к некоторым немецким разработкам. Германия была готова заплатить эту цену, лишь бы не отстать от своих потенциальных противников.
Весной 1926 года в СССР прибыл начальник летного отдела военного министерства, а фактически глава штаба тайно возрождавшихся военно-воздушных сил Германии, старший лейтенант Гельмут Вильберг, который был энтузиастом превращения липецкой авиашколы в испытательную станцию. Во время переговоров с начальником Военно-морских сил СССР Р. Муклевичем он сообщил о планах Рейхсвера в Липецке испытывать самые современные самолеты и авиаоборудование. Вильберг согласился с тем, чтобы вместе с немецкими курсантами полный курс обучения проходили и советские летчики5.
Предложения германской стороны нашли положительный отклик в Москве. В декабре 1926 года заместитель председателя РВС СССР И. Уншлихт доложил Сталину: «По отзывам наших компетентных товарищей, школа (в Липецке. — Ю. Т.) своей работой дает нам: 1) капитальное оборудование культурного авиагородка; 2) возможность в 1927 г. поставить совместную работу со строевыми частями; 3) кадр[ы] хороших специалистов, механиков и рабочих; 4) учит новейшим тактическим приемам разных видов авиации; 5) испытанием вооружения самолетов, фото, радио и др. вспомогательных служб дает возможность путем участия наших представителей быть в курсе новейших технических усовершенствований; 6) дает возможность подготовить наш летный состав к полетам на истребителях и, наконец; 7) дает возможность путем временного пребывания в школе наших летчиков пройти курс усовершенствования.
Все это дает нам возможность заключить, что совместная работа по авиации в указанном направлении приносит нам несомненную пользу и желательно дальнейшее сотрудничество»6.
Приняв решение превратить Липецк в испытательный центр новейшего вооружения, германское руководство выделило немалые средства для расширения местного аэродрома, постройки необходимой инфраструктуры и обустройства полигона к северо-западу от города. Так, к 1928 году под руководством немецкого инженера Эрнста Бормана (будущего генерала) были сооружены основные объекты: две взлетно-посадочные полосы, пять домов для персонала школы, семь бараков для курсантов, авиамастерская, два стенда для испытания моторов, телефонная станция, склады для горючего, а также казино и кирха. В дальнейшем были построены и другие здания.
К началу 1928 года структура липецкой секретной авиашколы была следующей:
1. Штабная группа во главе с майором Штаром (35 человек).
2. Группа подготовки летчиков-истребителей, которой руководили лейтенанты в отставке Вернер Юнк и Карл-Август Шенебек.
3. Штурманская группа (майор Эрих Кваде), готовившая летчиков-наблюдателей: разведчиков и корректировщиков артогня.
4. Подразделение для испытания новейшего вооружения7.
1928 год стал рубежным для школы немецких летчиков в Липецке. В тот год в последний раз в СССР прошли переподготовку 48 асов Первой мировой войны, которым в будущем предстояло занять высшие командные посты в «Люфтваффе»8. В связи с этим руководство Рейхсвера уделило особое внимание подготовке этих курсантов. Группа летчиков-наблюдателей во главе с Кваде участвовала в военных учениях под Воронежем. Немцы на своих самолетах взаимодействовали с частями Красной Армии, корректируя по радио огонь артиллерии. Инициатором проведения этих маневров выступил Рейхсвер, который только за снаряды выплатил РККА 120 тысяч рублей. Эти средства для Германии окупились, так как из питомцев Кваде, получивших ценный опыт под Воронежем, 17 позднее стали генералами.
В тот год авиацентр посетил начальник Генштаба Германии Вернер фон Бломберг, который оценил его деятельность на «отлично». Видимо, после этого в Берлине окончательно приняли решение о начале в Липецке широкомасштабных испытаний нового вооружения.
С 1929 по 1932 годы в Липецк начали направляться молодые курсанты и последние разработки ведущих немецких авиастроительных фирм. В 1929 году впервые проводились опыты с новыми взрывателями авиабомб, прицелами, устройствами для бомбометания и т. д. Всего до 1933 года в СССР было испытано и принято на вооружение германских ВВС около 800 различных компонентов авиатехники9. В 1929 году было проведено 1200 (!) тестов по бомбардировке различных наземных объектов. Активно отрабатывалась новая тактика воздушного боя. По воспоминаниям очевидцев, во время таких учений «с неба даже фанера падала»10.
Новые задачи, возложенные германским командованием на липецкий центр, привели к значительному увеличению численности его персонала. В 1929 году здесь трудились 267 советских сотрудников, тайно приезжало несколько десятков курсантов и 70—100 специалистов. Летом 1930—1931 годов в Липецке работало и обучалось до 300 (!) немцев11.
За время существования германской «Научно-опытной станции для испытания летательных аппаратов» было опробовано свыше 25 моделей боевых самолетов, в том числе модели, которые согласно планам германского военного министерства должны были стать основными боевыми машинами ВВС: разведчики-бомбардировщики «хейнкель-45», «хейнкель-46», «хейнкель-50», «хейнкель-59», «Арадо-64», «Арадо-65», а также бомбардировщик «Дорнье-11»12. «Арадо-65» и все вышеперечисленные «хейнкели» после 1935 года поступили на вооружение «Люфтваффе». Во время Великой Отечественной войны на Восточном фронте из них были сформированы немецкие ночные «беспокоящие» авиагруппы. Гидросамолет «хейнкель-59» принимал участие в боевых действиях в «битве за Англию», в Норвегии, на Черном море.
Особо следует сказать об испытаниях в Липецке двухместного истребителя-штурмовика фирмы «Юнкерс» К-47, который стал прототипом печально известного штурмовика Ю-87 «Штуки». Два К-47 пополнили парк самолетов липецкого авиацентра в 1930 году. Эти машины ранее прошли испытания в Швеции. В Липецке часть испытаний проходила с учетом результатов, полученных в Швеции: К-47 бомбили ночью учебные цели зажигательными бомбами. Траекторию «зажигалок» фотографировали и шаг за шагом добивались большей точности попаданий13. Однако утверждение, что в Липецке испытывали «Штуку», ошибочно.
На момент закрытия школы в 1933 году было подготовлено сотни летчиков, имевших опыт применения боевого авиавооружения. В отечественной историографии принято считать, что в СССР прошли обучение 120 немецких военных летчиков и примерно 100 штурманов. Однако в Германии имелось две школы-дублера липецкого авиацентра, в которых использовались результаты испытаний и учений в далеком российском городке. В результате сами участники событий с германской стороны приводят весьма различные цифры обученных благодаря сотрудничеству с СССР пилотов «Люфтваффе». Х. Шпайдель полагал, что в Липецке и вне его было подготовлено 450 летчиков. Начальник «Московского центра» Нидермайер, попав в советский плен, сообщил: «В школе (Липецка. — Ю. Т.) было обучено около 700 человек летчиков»14.
Чтобы сохранить в тайне грубое нарушение Версальского договора, Германия и СССР установили в Липецке режим секретности, который себя оправдал. Разведки многих европейских стран, особенно Англии, Франции, Чехословакии, Польши, упорно охотились за секретами Рейхсвера и РККА, но до 1932 года тайна липецкого авиацентра не была раскрыта. В 1927 году британская пресса опубликовала материал о некой «немецкой авиашколе под Москвой»15.
В 1933 году липецкий авиацентр функционировал лишь как летная школа. Вскоре советская сторона объявила о закрытии немецкого объекта в Липецке. 14 сентября 1933 года последние германские офицеры покинули этот город.
Каковы были результаты деятельности станции «Вифупаль» для Германии и СССР? На этот вопрос трудно ответить однозначно. Да, Германия смогла в обход Версальского договора сохранить ядро своих ВВС и технический потенциал в сфере военного авиастроения. Кроме этого, в Липецке прошли подготовку многие руководители «Люфтваффе». Однако и Советский Союз получил огромную выгоду от сотрудничества с Рейхсвером и, прежде всего, доступ к передовым европейским достижениям в самолетостроении16. Так, любой самолет, прибывавший в СССР, вначале фотографировался и внимательно осматривался советскими специалистами. В Москве и Липецке были сформированы исследовательские группы, изучавшие результаты деятельности немецких коллег. Ценная информация о германской авиатехнике поступала от многочисленного советского вспомогательного персонала авиацентра.
В наиболее «сложных» случаях необходимые сведения поступали по каналам советских спецслужб. В настоящее время выясняется, что некоторые немецкие сотрудники секретной авиашколы работали в пользу СССР. К примеру, пилот Вилли Генц, якобы «сгоревший» в разбившемся во время испытательного полета самолете, с 1934 года ведал разработкой правил техники пилотирования новейших истребителей «И-16» в конструкторском бюро Поликарпова. Заведующий фотолабораторией Карл Оппельбаум, прибывший в 1930 году в Липецк, также сотрудничал с советской разведкой. По воспоминаниям авиамеханика Я. Водопьянова, начальник механического цеха Кених был членом компартии Германии и после закрытия школы остался в СССР17. Одним словом, ОГПУ знало почти все, что делалось у немцев. Очевидно, что эта информация учитывалась советскими конструкторами при разработке новых моделей самолетов.
И, наконец, в 1933 году РККА получила в свое распоряжение первоклассный авиационный объект, на базе которого была создана Высшая летно-тактическая школа ВВС Красной Армии. Авиацентр российских ВВС в Липецке существует до сих пор.
На наш взгляд, при дискуссии о целесообразности тайного сотрудничества в военной сфере между Веймарской республикой и СССР необходимо учитывать опыт гражданской войны в Испании. Впервые советские и немецкие летчики вступили в схватку друг с другом. Получив приказ Гитлера, Вильберг, ставший уже генерал-лейтенантом, сформировал печально известный легион «Кондор», который возглавили «липецкие питомцы» Хуго Шперле и Вольфрам фон Рихтсхофен. Некоторые из их подчиненных также обучались в Липецке. А аэродромы им оборудовал все тот же Эрнст Борман.
В воздушных боях до 1938 года (до появления в испанском небе первых «мессершмиттов-109») советские истребители «И-15» и «И-16» доказали свое превосходство над хейнкелями-50 и -51. Советские машины были лучше, а пилоты хорошо знали, на чем летает их противник. Первые итоги воздушных боев в Испании вызвали шок у руководства «Люфтваффе», которое осознало, что модели, испытанные в России, устарели и необходимо срочно принимать на вооружение качественно новые самолеты. Так германское командование и поступило, но уже, разумеется, без советской помощи. В связи с этим не следует преувеличивать роль германской «Научно-опытной станции для испытания летательных аппаратов» в Липецке в деле создания ВВС фашистской Германии.
Если бы не сталинские репрессии (а материалы по липецкой авиашколе проходили по «делу Тухачевского»), советские военно-воздушные силы, как и вся Красная Армия, не испытали бы катастрофы 1941 года. В этом случае сотрудничество между Рейхсвером и РККА оправдало бы себя полностью.
Примечания
1. Текст секретного соглашения по липецкой авиашколе см. подробнее: Дьяков Ю. Л., Бушуева Т. С. Фашистский меч ковался в СССР. М. 1992. С. 162—166. Полное название школы «Научно-опытная станция для испытания летательных аппаратов» («Wissenschaftliche Versuchs-und. Prufanstaet fur Luftfahrzeige» Wivupal).
2. Доклад капитана Штудента о его поездке в Советский Союз от 10 сентября 1926 г.//Рейхсвер и Красная Армия. Документы из военных архивов Германии и России. 1925—1931. Кобленц. 1995. С. 26.
3. В 1926—1930 гг. командиром этой части был комбриг З. Райвичер, которому удалось наладить хорошие деловые отношения с «друзьями». В 1930—1931 гг. его преемником стал В. Орлов, но между ним и начальником немецкой авиашколы майором Вальтером Штаром произошел серьезный конфликт, приведший к переводу обоих офицеров из Липецка. В 1931 г. новым командиром 4-го авиаотряда стал А. Томсон, а В. Штара сменил майор Макс Мор. Последним руководителем авиацентра Рейхсвера в 1932—1933 гг. был капитан Готлоб Мюллер. В дальнейшем судьба этих офицеров сложилась по-разному, но все вышеперечисленные немцы за годы Второй мировой войны стали генералами, а их советские коллеги в 1938 г. все были репрессированы.
Масликов В. С. «Вифупаст» — испытательная станция Рейхсвера//Липецкая газета. 18 июня.1993.; В нашей стране, видимо, из-за неправильного перевода, в 20—30-х годах утвердилось название липецкого авиацентра как «Вифупаст». Правильнее «Вифупаль»; Zeidler M. Reichswer und Rote Armee 1920—1933. Munchen. 1993. S. 173.
4. Кодовое название отравляющих газов.
5. Протокол советско-германских переговоров по вопросам авиации от 24.03.1926 г.//Дьяков Ю. Л., Бушуева Т. С. Указ. соч. С. 168—169.
6. Там же. С. 73—74.
7. Zeidler M. Op. cit. S. 171—172.
8. Люфтваффе — военно-воздушные силы фашистской Германии в 1935—1945 гг.
9. http://history.tuad.nsk.ru/Autor/Russ/U/UtkinAI/vZap/glava9.htm
10. Из личной беседы В. Масликова с Я. Водопьяновым.
11. Горлов С. А., Ермаченков С. В. Военно-учебные центры рейхсвера в Советском Союзе//Военно-исторический журнал. 1991. № 7 . С. 42.
12. Ильин В. «Ах, майн либер Августин»//Крылья Родины. 1994. № 4. С. 27.
13. Зефиров М. В. Штурмовая авиация Люфтваффе. М. 2003. С. 9.
14. Архив ФСБ РФ. Дело Н-1940. Л. 27.
15. Seidt, Hans-Ulrich Berlin, Kabul, Moskau. OskarRitter von Niedermayer und Deutschlands Geopolitik. Munchen. 2003. S.213.
16. Соболев Д. А., Хазанов Д. Б. Немецкий след в истории отечественной авиации. М. 2000. С. 125.
17. Из личной беседы В. Масликова с Я. Водопьяновым.
А был ли Геринг?
Многолетняя завеса молчания вокруг немецкой авиашколы породила множество легенд. Одна из них связана с одиозной личностью — Германом Герингом, якобы, имевшем в Липецке дом в военном городке и любовницу на Ниженке (район частных домов). Преемник фюрера, президент рейхстага, главнокомандующий военно-воздушными силами, рейхсмаршал «Великой германской империи», почетный опергруппенфюрер СС и прочая, и прочая, естественно вызывает живой интерес у пишущей братии.
Публикации по этому поводу до сей поры регулярно появляются в различных печатных изданиях и в Интернете. Как пример, можно привести статью Дениса Баранца «Русская невеста Германа Геринга», опубликованную в газете «Комсомольская правда» 27 февраля 1998 года. В ней, в частности, приводится такой факт. В начале 1990-х годов в архивах КГБ были обнаружены письма липчанки Надежды Горячевой, якобы адресованные Герингу. Из них явствует, что у Геринга в период пребывания в Липецке в 1926—28 годах был с ней роман. Дочь станционного смотрителя самостоятельно обучилась немецкому языку и вплоть до начала войны отправляла письма в Германию Гере. В одном из них (приблизительно за 1938 год) она писала: «Дорогой Герман, как твоя нога (во время одной из прогулок Геринг упал с лошади и повредил ногу). Я очень переживаю, что болезнь помешает твоему возвращению в Липецк». С началом Великой Отечественной войны Надежда исчезла и вернулась в Липецк лишь в 1946-м умалишенной, нелюдимой 38-летней женщиной. Приводится ссылка на книгу участника Великой Отечественной войны летчика Александра Анисимова. В ней описан эпизод учебного воздушного боя с немецким летчиком Германом Герингом, который он провел в Липецке в 1926 году. Анисимов буквально прижал его к земле и принудил сделать вынужденную посадку. После приземления Геринг в знак признания высокого мастерства вручил Анисимову золотые часы с гравировкой от Вильгельма.
Однако при знакомстве с биографией Германа Геринга эти сенсационные известия не выдерживают критики. Как известно, 9 ноября 1923 года Геринг вместе с Гитлером участвовал в знаменитом мюнхенском «пивном» путче. Полиция разогнала фашистских молодчиков. Гитлер был арестован и предан суду. Герман получил тяжелое ранение в бедро и был вынужден эмигрировать в Австрию. Потом он некоторое время жил в Инсбруке (Люксембург), а затем переправился в Италии. В Германию возвратился в 1927 году, где снова включился в активную политическую борьбу. Вызывает сомнение, чтобы государственный преступник, а Геринг был осужден заочно, в 1926—28 годах оказался на строго засекреченном немецком военном объекте, тем более расположенном на территории другой страны.
Более того, в управлении ФСБ по Липецкой области до сих пор хранятся два объемных тома с агентурными данными о деятельности немецкой авиационной школы. В них имеются сведения обо всех постоянных сотрудниках школы, курсантах, а также посетителях с немецкой стороны за период с 1925 по 1933 годы. Фамилия Геринг в них не фигурирует, в отличие от известного фашистского генерала Гудериана, обучавшегося в аналогичной немецкой танковой школе под Казанью.
Если следовать логике, Геринг и не должен был обучаться в Липецке. Когда после поражения Германии в Первой мировой войне был создан рейсхвер (вооруженные силы), Герингу предложили в него вступить. Но он ответил категорическим отказом, так как создателей Веймарской республики считал предателями немецкого народа: «Я отклонил предложение вступить в рейхсвер, так как с самого начала находился в оппозиции к республике, которая была создана революцией. Я не мог бы сочетать это со своими принципами»1.
И еще один аргумент. Геринг, как бывший командир авиаполка, лично сбивший 22 самолета противника, не нуждался в учебе. Все свои силы в тот период он отдавал политической деятельности, связанной с созданием нацистской партии и захватом власти в Германии. В последующем он стал организатором серии политических провокаций. Наиболее известные из них: поджог рейхстага в 1933 году; «ночь длинных ножей» — расправа над руководителем штурмовых отрядов Э.Ремом в 1934 году; «хрустальная ночь» — погромы еврейских магазинов в 1936 году; судилище над Георгием Димитровым, обвиненном в поджоге рейхстага. Герингу принадлежит «честь» создания гестапо и сети концентрационных лагерей (Гиммлер руководил ими позже), введения превентивного заключения и смертной казни путем отсечения головы.
Хотя развенчивание легенд считается неблагодарным занятием, сторонникам «липецкого следа» в жизни Геринга надо учитывать, что такую крупную (в прямом и переносном смысле) фигуру трудно спрятать или не заметить.
Примечания
1. Полторак А. И. «Нюрбергский эпилог». М. 1983. С. 125. |
